Андрей Сигле: Россия не может быть изолирована от европейской и мировой жизни
13.09.2018

Известный российский продюсер и композитор Андрей Сигле рассказал главному редактору Федерального агентства новостей о своих предках, строивших Петербург, а также поделился рядом неординарных суждений — по поводу новой изоляции России, о праве на мнение для каждого и политиках, которых нигде не понимают.

С самого детства он знал, что посвятит жизнь музыке, учился ей с пяти лет. Потом, повзрослев и отслужив, Андрей Сигле попал в главные коллективы 80-х: принимал участие в записях альбомов «Алисы», «Кино», работал с командой Бориса Гребенщикова и другими известными музыкантами. Если вы интересуетесь современным русским кино или хотя бы любите «Улицы разбитых фонарей» так, как люблю их я, то, конечно, знаете Андрея Сигле. Он написал, например, вот эту потрясающую музыку.

Сейчас его основной проект — кинокомпания Proline Film. Как продюсер Сигле трудится над тем, чтобы во всем мире русское кино знали и уважали. 

Бог и авиакомпания «Россия» свели нас на борту аэробуса, летевшего из Петербурга в Москву. Едва самолет садится, член Европейской киноакадемии начинает принимать звонки. Телефон умолкает, кажется, только при виде американо во внуковской кофейне.

За свой город петербуржцы болеют душой

— Москва и Петербург всегда будут соперничать — «противостояние» между ними было заложено изначально, еще в петровские времена. И разница, конечно, не только лингвистическая, заключенная в пресловутых «бордюр — поребрик» или «було[ч]ная — було[ш]ная». Петербург — город, в котором благодаря близости к Европе и все еще открытому Петром I окну живет дух мнимой свободы. Во времена СССР в Ленинграде люди жили, стараясь не замечать советскую власть. Ахматова, Хармс, Бродский, Довлатов... В середине 70-х андерграунд и Ленинград — синонимы.

Огромное количество талантливых людей уехали из Петербурга в Москву, и Петербург, конечно, этого не прощает. Но так было всегда — Юрский, Райкин... И, кстати, никто не возвращался. И сейчас так же: кто уезжает в Москву, не возвращается. Нам, петербуржцам, это обидно — мы болеем за свой город душой.

С точки зрения архитектуры, инфраструктуры Москва и Петербург значительно похорошели по сравнению с временами моей юности. И кольцевые дороги, и ухоженные улицы… Москву я знаю меньше, а Петербург, безусловно, стал очень комфортным городом для жизни. Это европейский город, что отмечают и мои зарубежные коллеги, которые к нам приезжают. 

— Час с небольшим, что мы летели в Москву, вы что-то писали на айпаде — пробуете силы в литературе?

— Нет, это интервью для одного журнала. Спрашивают о Петербурге, о моих корнях, что и как происходило. Просто интересная история, решил ее рассказать.

— Я уже решил, что вы взялись за мемуары.

— Нет-нет, что вы. Наверное, может быть, уже и пора по возрасту. Но пока еще не время собирать камни.

— У меня есть отличный шанс узнать о ваших корнях раньше всех. 

— Они германские. В незапамятные времена жили в Германии четыре брата. Трое из них разъехались по разным сторонам света — один в Австралию, второй в Америку и третий в Россию. 

— И кому из братьев больше всего повезло?

— Не знаю, но мне повезло с тем, который уехал в Россию. Впервые я увидел родственников в 1986 году. Открылись границы, и меня пригласили на проходившую регулярно встречу семейства в Германию, в Баварию. Было человек 30 народу со всего света. Я видел наше  родовое гнездо. Организаторами выступали два брата — Отто и Вернер Сигле. Они всю жизнь прожили по разные стороны Берлинской стены. Один был конструктором, второй — врачом. Они  долго и тщательно, по-немецки, собирали всю историю семьи. Предлагали мне продолжить. Я,  дурак, отказался. Сейчас я понимаю, насколько это важно. Род, семья являются основной опорой, фундаментом для становления нас как личностей.


Российская часть моей семьи стояла у истоков создания Петербурга. Это был XVIII век. Один из братьев приехал в Россию вместе с семьей. Тогда по призыву Петра в Россию приезжало большое количество иностранцев. Петербург строили всем миром: немцы, голландцы, итальянцы, французы. Немцев было особенно много. Из 111 членов Академии наук 67 были немцами. Треть маршалов — тоже. А уж врачи — все поголовно. 

— Когда большая страна рухнула, у вас не было желания уехать в Германию?

— Нет, на самом деле… где родился, там и пригодился. Для меня было все ясно. У меня был совершенно понятный путь, по которому я собирался идти, — это музыка. Я сознательно ее выбрал, учился с пяти лет, мне надо было заканчивать консерваторию, а наша пианистическая школа — лучшая в мире. Я поучился в Швеции, шведской Королевской академии. Посмотрел мир и понял: хотя там возможности, конечно, большие, надо быть там, где ты родился.

— Сколькими языками вы владеете?

— Английским, немножко немецким, как это ни смешно… русским — надеюсь, что неплохо.

России нельзя замыкаться в себе

— Сейчас какие-то иностранные проекты у вас есть? С теми же немцами?

— В Германии и Чехии мы снимали фильм «Фауст». Там была большая интернациональная команда: оператор-француз, стедикамщик-канадец, актеры-немцы, спецгримом занимался поляк, компьютерную графику делали финны. Даже один монгол был в операторской группе. То есть настоящий Вавилон. Там было переводчиков больше, чем актеров. Но вся художественная часть была за нами. И финансовая тоже. Сейчас у нас в работе две картины с Голливудом, достаточно интересные. Одна — Moscow Connection, по роману Робина Мура, пока мы только на стадии разработки сценария. А вторая — «Тоска», надеюсь, что мы зимой уже начнем снимать. 

— А каково в этом проекте наше участие?

— Американский сценарий, два актера будут, ведутся переговоры с двумя оскаровскими лауреатами… А съемки будут здесь, поэтому организовывать их будем мы. Софинансирование, безусловно, с нашей стороны. Посмотрим. Я абсолютно не опасаюсь никаких эксцессов. 

Также мы в октябре приступаем к съемкам фильма «Пальмира». Это совместный российско-сирийско-турецко-болгарский проект о борьбе с терроризмом по сценарию Константина Лопушанского. Большой международный фильм. Его поддержали и наше министерство культуры, и министерства культуры стран-участниц. Также Европейский фонд кинематографии рассматривает всерьез возможность поддержать наш проект. 

…говорю: «Большой, международный», а сам думаю: «Получится ли, успеем ли». Главный вопрос, который меня больше всего сегодня волнует, это наше сползание к изоляции от всего мира, какому-то одиночеству. На мой взгляд, это значительно обедняет и нашу культуру, наше ежедневное существование. Чемпионат мира тому пример. Петровская идея — «все флаги в гости будут к нам» — абсолютно верна. Мы должны быть открыты. Мы в Петербурге понимаем, что это такое. У нас ежегодно огромное количество туристов, и город живет за счет туризма. Так и вся страна должна быть открыта миру, нельзя замыкаться. До добра не доведет.

— Что вы имеете в виду под словом «замыкаться»? Действия политиков?

— Да.

— Наверное, вы лучше понимаете, условно говоря, американского музыканта или актера, чем русского политика, так?

— Да, безусловно. Я думаю, что политиков всех странах мира очень плохо понимают люди. Они вынуждены как-то им подчиняться, наверное, иногда вмешиваться и влиять — в тех странах, где это возможно. Где невозможно – ждать каких-то перемен.

— Но это, наверное, не только наша вина — не только вина России в том, что есть какая-то изолированность.

— Я считаю, что самоизоляция сегодня — это некий способ оправдания неудач в экономике. Это мое ощущение. И так-то, по-моему, у нас 14 или 17 процентов населения имеют загранпаспорта — это люди, которые выезжают за границу и видят, как живут другие люди в других странах. А когда произойдет изоляция, еще меньше народу будет знать, как должен жить человек.

Хочешь изменить жизнь — начни с себя

— В России люди живут не так, как должен жить человек?

— Для меня критерий благополучия страны — то, как живут пенсионеры и дети. Пенсии в 10-12 тысяч я считаю свинством. Пособия на детей мизерные — это я вам как многодетный отец говорю. Стали последнее время потихонечку жить получше, стали привыкать к хорошему — и, к сожалению, опять…

Поскольку я давно живу, то знаю, что такое Советский Союз, мы жили в этой нашей национальной гордости, сознании того, какие мы передовые и как мы замечательно перегоняем весь мир по технологиям, уровню жизни — по всему. Пока тайное не стало явным. Я боюсь, что вот эта изоляция, желание оградить людей от общения облегчает политикам возможность устраивать свои порядки.

— Что вы можете и хотите изменить? 

— Говорят — «начинай с себя». Мне кажется, что довольно большая часть людей впадает в уныние (кстати, это большой грех), понимая, что ничего якобы изменить нельзя. Можно. Хотя бы вокруг себя жизнь двигать вперед. Есть дети, которых нужно учить, заставлять их книжки читать. Ведь самая главная проблема, на мой взгляд, это стирание индивидуальности. 

Вот когда мы «население» — нами легко управлять, заводить  в любые дебри и рассказывать любые небылицы. Когда человек понимает, что от него может зависеть уровень его жизни, уровень жизни его семьи, его детей и в целом страны, когда это будет Человек и Гражданин с большой буквы, когда он будет активно высказывать свое мнение, а за это его не будут сажать в каталажку, когда люди будут понимать, что их голос слышат, когда будет обратная связь — тогда, я думаю, жизнь начнет налаживаться. 

Право на собственное мнение

— Хочу сказать, что ситуация ухудшается не только в экономике — она и в политической жизни ужесточается. Людей сажают в тюрьму за репосты в соцсетях, задерживают за выход на митинги. Вот это мне абсолютно непонятно. На мой взгляд, это неотъемлемая часть общественной жизни людей — мирно высказывать свое мнение. В конце концов, это записано в Конституции. 

— Если ребенок 18 лет ведет себя небезопасно для общества — что с ним делать?

— А что он делает небезопасного, ходит на митинг?

— Ну, например, скачет по машинам.

— Для таких случаев есть Уголовный кодекс. Я считаю, что политическая активность не только неопасна, она важна для страны. Я считаю, что полиция, Росгвардия должны не нападать на этих людей, а защищать их. Мне кажется, государство все больше превращается в какой-то карательный орган, а не орган, который регулирует нашу жизнь. Мне кажется это нехорошей тенденцией.

— Вы судите по собственному опыту или публикациях в СМИ, Интернете?

— Я сужу по публикациям в Интернете и тому, что происходит на митингах в Петербурге. 

— Может ли человек, который только закончил школу, имеет весьма ограниченный жизненный опыт и знания, выходить на митинги? С моей точки зрения, чтобы высказывать собственное мнение, его нужно сформировать — на основе знаний, опыта. А то, как говорится, чем младше блогер, тем он хуже жил при Сталине.

— У меня трое малолетних детей — 2,4 и 8 лет. Так вот, я считаю, что и они имеют право на свое мнение и свободное его высказывание. Точка. «Я не разделяю ваших убеждений, но готов умереть за ваше право их высказать» — слова, приписываемые Вольтеру. Просто затыкать рот — я считаю, это неправильная модель поведения для родителей, а также и для отцов нации.

Сенцов

— Наши деятели кино разделились на два лагеря по некоторым политическим вопросам, например по тому же Сенцову (украинец Олег Сенцов, осужденный за подготовку терактов в Крыму, в 2015 году был приговорен к 20 годам строгого режима. В мае нынешнего года он объявил голодовку. Украинские СМИ называют Сенцова «режиссером». За годы работы он снял всего один полнометражный фильм. — Прим. авт.). Очень хорошие, сильные, гениальные актеры и режиссеры занимают противоположные позиции. 

— Безусловно, у меня есть своя точка зрения. Человек за поджог крыльца офиса партии «Единая Россия» осужден как террорист на 20 лет строгого режима. Остальное — домыслы следствия. Человек получил столь жестокое наказание за умысел! Но сейчас уже дело не в этом. Я считаю, что ему обязательно нужно сохранить жизнь. Он держит сухую голодовку, настаивая на обмене политическими заключенными между Россией и Украиной. «Всех на всех». И если этот процесс начнется, то Сенцов будет жить. Это уже вопрос не Справедливости, но Милосердия.

 

Крым

— Считаю, что данное решение (о присоединении Крыма) было очень эмоциональным и непродуманным. На мой взгляд, это начало очень нехороших тенденций пересмотра границ, решений, которые были приняты после Второй мировой войны… Это может привести к непредсказуемым последствиям. Это уже привело к санкциям и усиливающейся изоляции нашей страны в мире. Да и огромные деньги, сотни миллиардов, которые тратятся на развитие Крыма, можно было бы потратить, например, на развитие Калужской или Вологодской области. 

— Но ведь Крым вернулся в состав России после референдума, состоявшегося на полуострове после госпереворота на Украине в начале 2014 года.

— Если Германия в Калининграде или Финляндия в Выборге вдруг устроит референдум о возврате в родную гавань этих территорий, есть ли у нас уверенность в том, что люди не проголосуют за? Даже при отсутствии там коренного населения? Мне вообще странно, что Россия и Украина вдруг вступили в какие-то боевые действия. На мой взгляд — художника, композитора, просто здравомыслящего человека, — я не понимаю и не принимаю это. Хотя в силу развития ситуации можно было предугадать такой ход событий. Единственно, мы спорили, будет это Казахстан или Украина.

— Вы же понимаете, что Украина находится под внешним управлением США — по сути, еще один штат.

— Может быть, вы знаете, но я не знаю. Это достаточно большой активный народ, я уверен, что много неглупых людей живут там, на Украине. И это другая страна, хотим мы того или нет. И под чьим управлением они живут и по чьим лекалам кроят свою жизнь — это их дело, не наше. Если мы сейчас будем пытаться исправлять жизнь всех наших соседей, добром это не закончится.

«Я убежденный интернационалист»

— То есть нужно сосредоточиться на внутренних проблемах? Вы сказали, что жизнь стала налаживаться…

— Я не сказал, что жизнь стала налаживаться.

— Вы сказали, что вроде бы жить стали лучше, но…

— Я считаю, что вся эта внешнеполитическая активность неспроста. Я уверен, за этим кроются достаточно серьезные проблемы нашей внутриэкономической жизни. Эта активность некоторым образом камуфлирует происходящие здесь процессы. Еще раз говорю: я убежденный интернационалист. Я уверен, что Россия не может быть изолирована от европейской и мировой жизни. Это очень плохо и для экономики, и для культуры, для всех людей, которые живут в нашей стране.

— При этом вы сейчас спокойно сотрудничаете с иностранными коллегами?

— Да, мы спокойно сотрудничаем и общаемся. Но я очень боюсь потерять эту возможность.

Источник

Андрей Сигле: Россия не может быть изолирована от европейской и мировой жизни Андрей Сигле: Россия не может быть изолирована от европейской и мировой жизни Андрей Сигле: Россия не может быть изолирована от европейской и мировой жизни

Купить лицензию